В Люцерне случилось непредвиденное. Фрэнк и Марион получили телеграмму. Им было необходимо первым же самолетом срочно вылететь домой из Цюриха, и Линда Кэрролл и Роб Трентон очутились перед сложной дилеммой.

- Боюсь, я здесь больше никого не знаю, - медленно произнесла Линда.

- Ну, ведь нам было тесновато, - отозвался Роб. - И багаж чуть не падал с крыши автомобиля.

В спокойных карих глазах Линды блеснули огоньки.

- Ты так думаешь?.. - начала она. - Мы можем...

- Безусловно, - уверил Роб, даже не дослушав ее.

Но она упрямо продолжала обдумывать сложившуюся ситуацию:

- Это будет выглядеть не совсем прилично. "Гарденклуб" Фалтхевена не одобрил бы... если бы там узнали.

- Но это будет здорово, - с надеждой настаивал Роб. - Мы скажем, что Марион с Фрэнком были с нами, в "Гарден-клубе" никому до нас нет никакого дела.

- Я не хотела сказать ничего такого.

- Ну, так ты хотела, чтобы это сказал я.

Линда на несколько секунд замялась.

- Может, никто не заметит?.. - колебалась она.

Роб сделал вид, что тоже задумался.

- Никто не заметит... - повторил он с таким притворным сомнением, что Линда рассмеялась.

Вдвоем они провели вторую половину своего идиллического путешествия, останавливаясь в маленьких гостиничках, где два паспорта и требование двух отдельных номеров вызывали у портье бурные протесты и возмущенно-отчаянное пожатие плечами.

Линда рисовала, и, хотя ее рисунки, кроме нее самой, никто не видел, это вносило разнообразие в их маршрут, а новые места давали Робу возможность побольше узнать о методах военной дрессуры собак - насколько это было дозволено гражданскому лицу.

Вскоре после их отъезда из Интерлакена Линда сказала Робу, что неподалеку находится небольшая гостиница, которую ей хотелось бы посетить. Какие-то ее дальние родственники останавливались там около года назад и попросили заехать, передать привет и письмо владельцу гостиницы.